У здания штаб‑квартиры Palantir в Вашингтоне прошла акция протеста против иммиграционной и таможенной полиции США. На этом фоне компания опубликовала манифест из 22 пунктов, в котором описывает «новую эру сдерживания», основанную на применении искусственного интеллекта.
Текст манифеста появился 18 апреля в аккаунте Palantir в соцсети X с пометкой, что это краткое изложение книги генерального директора и сооснователя компании Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной в соавторстве с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга, вышедшая в 2025 году, описывается авторами как попытка сформулировать теоретическую основу деятельности компании.
Главные тезисы 22‑пунктного манифеста
1. Кремниевая долина, по мнению авторов, находится в моральном долгу перед государством, которое обеспечило её взлёт. Инженеры и технологическая элита должны напрямую участвовать в обороне страны.
2. Авторы призывают «восстать против тирании приложений», задаваясь вопросом, не стало ли создание смартфона высшим достижением цивилизации и не ограничивает ли это теперь воображение относительно реальных возможностей технологий.
3. «Бесплатной электронной почты недостаточно», говорится в документе. Упадок культуры или правящего класса, по этой логике, можно простить только при условии, что общество по‑прежнему обеспечивает экономический рост и безопасность граждан.
4. Подчёркивается ограниченность «мягкой силы» и одной риторики. Свободным и демократическим обществам, говорится в манифесте, необходима «жёсткая сила», причём в нынешнем веке она будет строиться на программном обеспечении.
5. Вопрос, уверены авторы, состоит не в том, появится ли оружие на базе ИИ, а в том, кто и с какой целью его создаст. Противники США, по формулировке манифеста, «не будут тратить время на показные дебаты» о допустимости разработки таких технологий, а просто займутся их практическим применением.
6. Отдельный пункт посвящён службе в армии: она должна стать всеобщей обязанностью. Обществу предлагается серьёзно обсудить отказ от полностью добровольной армии и вступать в следующую войну только при условии, что риски и издержки разделяют все граждане.
7. Если, как говорится в тексте, американский морской пехотинец просит «лучшую винтовку», её следует создать — то же относится и к программному обеспечению. При этом, по убеждению авторов, общество может спорить о допустимости войн за рубежом, оставаясь непоколебимым в поддержке тех, кого отправляют в зону риска.
8. В манифесте утверждается, что государственные служащие не должны восприниматься как «жрецы»: если бы частный бизнес платил сотрудникам так же мало, как федеральное правительство — компаниям было бы трудно выжить.
9. Авторы призывают относиться снисходительнее к тем, кто посвятил себя публичной политике. Полное отсутствие пространства для прощения и терпимости к человеческой противоречивости, по их мнению, может привести к появлению лидеров, о выборе которых общество позже пожалеет.
10. Критике подвергается «психологизация» современной политики. Люди, ищущие в политике смысл жизни и самоидентификацию и проецирующие свои внутренние переживания на незнакомых политиков, по мнению авторов, в итоге обречены на разочарование.
11. Современное общество, говорится в документе, слишком стремится уничтожать оппонентов и злорадствовать по этому поводу. Победа над противником — повод для паузы и осмысления, а не для ликования.
12. Утверждается, что «атомный век заканчивается» и сменяется «новой эрой сдерживания, основанной на ИИ».
13. В тексте говорится, что ни одна страна в истории не продвигала прогрессивные ценности сильнее, чем США. При этом подчёркивается, что государство далеко от совершенства, но именно здесь, по мнению авторов, больше всего возможностей для людей без наследственных привилегий.
14. Американская мощь, говорится в манифесте, обеспечила необычайно долгий период без прямого военного столкновения великих держав: несколько поколений, насчитывающих миллиарды людей, не знали мировой войны.
15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии предлагается пересмотреть. Ослабление Германии, по формулировке документа, стало чрезмерной реакцией, за которую Европа теперь «платит высокую цену», а японский пацифизм может менять баланс сил в Азии.
16. Авторы призывают поддерживать тех, кто пытается создавать новые проекты там, где рынок не справляется. В качестве примера упоминаются крупные технологические инициативы Илона Маска, указывая, что общественная дискуссия часто высмеивает подобные амбиции и игнорирует их потенциальную ценность.
17. Кремниевой долине, по мнению составителей манифеста, следует активнее участвовать в борьбе с насильственной преступностью, тогда как многие политики якобы уклоняются от реального решения этой проблемы.
18. Безжалостное вторжение в личную жизнь публичных фигур, говорится в тексте, отталкивает талантливых людей от государственной службы. Публичная сфера, насыщенная поверхностными нападками на тех, кто готов заниматься чем‑то, кроме собственного обогащения, становится настолько нетерпимой, что во власти остаются «малоэффективные и пустые фигуры».
19. Поощряемая обществом чрезмерная осторожность в публичной жизни, по мнению авторов, разрушительна: те, кто не говорит ничего «неправильного», часто вообще ничего не говорят.
20. Авторы утверждают, что в определённых кругах укоренилась нетерпимость к религиозным убеждениям. Такая позиция, по их мнению, показывает, что политический проект этих элит менее открыт и интеллектуально свободен, чем заявляют его сторонники.
21. Отдельный пункт посвящён иерархии культур. В документе говорится, что одни культуры и субкультуры создавали великие достижения, тогда как другие остаются «посредственными, регрессивными и вредными». Идею о равенстве культур и запрете на оценочные суждения авторы называют ошибочной догмой.
22. Завершая список, авторы выступают против «поверхностного и пустого плюрализма». По их мнению, США и другие западные страны десятилетиями избегают чёткого определения национальной культуры во имя инклюзивности, и возникает вопрос: что именно должно быть включающим и кого именно включать.
Реакция на манифест и споры вокруг ИИ в армии
Комментаторы отмечают, что манифест затрагивает широкий круг тем — от призывов к участию Кремниевой долины в обороне США и идеи всеобщей воинской обязанности до утверждений о превосходстве одних культур над другими. Пункт об иерархии культур вызвал особое внимание: в нём повторяется мысль о том, что далеко не все культурные системы равноценны, а некоторые являются «регрессивными и вредными».
Значительная часть документа посвящена применению искусственного интеллекта в военной сфере. В нём подчёркивается, что дискуссии о допустимости «оружия на базе ИИ» не остановят противников США, которые, согласно тексту, будут просто развивать и внедрять такие технологии без публичных дебатов.
Особую дискуссию вызвало и осуждение послевоенного «обезвреживания» Германии и Японии. Авторы манифеста считают, что чрезмерное ослабление Германии обернулось для Европы значительными издержками, а сохраняющийся японский пацифизм потенциально влияет на баланс сил в азиатском регионе.
Обвинения в «технофашизме» и опасения политиков
Публикация манифеста вызвала широкую реакцию в технологическом сообществе и медиа. Ряд обозревателей обращает внимание на предложение вернуться к обязательному призыву в армию США, отменённому после войны во Вьетнаме, и на жёсткие формулировки о культурной иерархии и критике инклюзивности и плюрализма.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, преподающий в Венском университете, в открытом комментарии назвал текст «примером технофашизма».
Глава расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, анализируя тезис о «лучших» и «хуже» культурах, отметил, что признание подобной иерархии фактически даёт негласное разрешение применять разные стандарты проверки к разным людям и группам. По его словам, формально процедуры контроля могут сохраняться, но их демократическая функция при этом исчезает.
Хиггинс подчёркивает, что важно учитывать, кто именно формулирует эти идеи. Он напоминает, что Palantir поставляет программное обеспечение оборонным и миграционным ведомствам, а значит, 22 пункта манифеста — это не отвлечённая философия, а публичная идеология компании, чья выручка во многом зависит от политической повестки, которую она одновременно поддерживает и обслуживает.
Дебаты в Великобритании и возможные последствия для контрактов
Резонанс манифеста почувствовали и в Великобритании. Местные СМИ сообщают, что некоторые политики поставили под сомнение целесообразность госконтрактов с Palantir. Компания уже получила в стране заказы более чем на 500 миллионов фунтов, в том числе крупный контракт с Национальной службой здравоохранения.
Член британского парламента Мартин Ригли охарактеризовал манифест, поддерживающий государственную слежку с использованием ИИ и всеобщую воинскую повинность в США, как «либо пародию на фильм про Робокопа, либо тревожную нарциссическую тираду».
Депутат от лейбористской партии Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в Национальной службе здравоохранения, назвала публикацию документа «весьма тревожной». По её словам, Palantir очевидно стремится занять центральное место в технологической трансформации сектора обороны. Маскелл полагает, что если компания одновременно пытается диктовать политический курс и указывать направления для инвестиций, то роль такой структуры выходит далеко за рамки обычного разработчика IT‑решений.
